Rambler's Top100
Резюме трёх круглых столов на тему «Диалог Церкви и современного искусства».

24 сентября 2008-го года состоялся круглый стол по вопросам отношений Церкви и современного искусства. Тема первого заседания была: «Цензура или диалог? Какими должны быть отношения Церкви и современного искуства?». В круглом столе приняли участие профессор кафедры пастырского и нравственного богословия ПСТГУ, доктор богословия, настоятель московского храма Трех Святителей на Кулишках прот. Владислав СВЕШНИКОВ, кандидат искусствоведения, настоятель московского храма Покрова Пресвятой Богородицы в Филях прот. Борис МИХАЙЛОВ, искусствовед, философ, теолог Евгений БАРАБАНОВ, литературовед, зав. сектором Литературное Наследство Николай КОТРЕЛЕВ, художник Гор ЧАХАЛ, главный редактор журнала «Нескучный сад» Юлия ДАНИЛОВА и корреспондент журнала диакон Федор КОТРЕЛЕВ. Участники мероприятия не пришли к единому мнению относительно возможности диалога между Церковью и современным искусством, высказывая как по отношению к Церкви, так и по отношению к искусству достаточно полярные мнения, но безоговорочно сошлись на том, что внешней цензуры в искусстве быть не может. Вмество запретительства должно быть просвещение, духовное воспитание зрителя, формирование у него ценностных приоритетов и т.п. Кроме того, не смотря на то, что эстетические представления православного и художественного сообществ сейчас являются практически полярными, церковный канон, не являясь, по-существу, чем-то монолитно-незыблемым во-первых, касается лишь церковного искусства, которе к светскому пониманию термина «искусство» отношения, в общем-то, не имеет. Поэтому, если речь идёт о неканоническом, не церковном искусстве, право художника выражать свои взгляды относительно веры никто не может ограничить, не имея в виду, конечно, очевидное издевательство над религиозными святынями. На этом поле диалог, в принципе, может состояться.

Следущее заседание круглого стола состаялось 25 ноября 2010 года. Тема дискуссии была определена как: «Может ли искусство быть христианским, если оно не церковное? Или какое искусство можно признать христианским?». Чтобы ответить на этот вопрос, для начала надо определить, что такое Церковь. В силу объективных причин определить Церковь невозможно. Это написано в любом курсе догматического Богословия. Самое точное описание Церкви даёт ап. Павел – церковь это Тело Христово. Если под церковью мы понимаем какую-то организацию, например, РПЦ МП, то христианское искусство, конечно, может существовать и вне этой организации – быть внецерковным. По сути, христианское искусство - это искусство, прославляющее Христа. С другой стороны, современное искусство, в основном, искусство критическое, порой доходящее до форм юродства. Так сложилась история искусства ХХ века. Современный художник-христианин, действует зачастую так: прославлять Господа, он идёт в храм как обычный мирянин. А вне храма, он своим искусством критикует секулярное общество. Можно назвать такое искусство христианским? Вопрос непростой. Одни и те же культурные формы можно с успехом наполнять различным содержанием. В церкви святых юродивых полностью именуют: «Христа ради юродивые». То есть можно быть юродивым и ради кого-то или чего-то другого, а вовсе не только ради Христа. Здесь ведь очень важно понять, что является объектом критики того или иного художника, того или иного направления искусства. Ведь дело в том, что мы уже живём во третьем тысячелетии от Рождества Христова, и в значительной мере социальный контекст нашей эпохи определился благодаря исторической деятельности церкви. Так что в проблеме христианского искусства стоит осознать простую вещь, что христианское искусство - это то искусство, которое в своём результате оказывается или принятым Церковью или во всяком случае Церковью не запрещённым. Например искусство Рериха Церковь запретила, а искусство Петрова-Водкина - нет. Хотя искусство последнего было гораздо более авангардным по форме. Правда, Церковь, надо признать, далеко не безошибочна в своих мнениях. Достаточно вспомнить историю художника Николая Ге. Можно систематизировать эти рассуждения. Допустим, есть опыт церкви. Опыт восприятия: какое искусство менее христианское, какое - более христианское. Самый внутренний круг - это применимость к богослужебной сфере. Всё стилевое многообразие, стилевой материал, который может применяться непосредственно в служебнохрамовой сфере. Это есть как бы внутренний круг церковного искусства. Некая Святая Святых. Затем идёт искусство миссионерское. То есть, сознательная проповедь, благословлённая Церковью. Адаптация определённых форм искусств христианской культуры к внешней среде для того чтобы привести как можно больше людей к познанию истины. Дальше идёт то, что можно назвать внецерковным миссионерством. Когда многие люди тянутся к Церкви и создают такое встречное движение навстречу Церкви. Это не благословено сознательно Церковью, но это растёт из души людей. Они тянутся к вере и вовлекают очень многих людей этим. И четвёртое - это свободное творчество без какой-либо внешней видимой нами ориентацией на христинство. Хотя, надо сказать, никакого нехристианского искусства в Европе нет. Всё искусство так или иначе связано по традиции с античностью, прошедшей через христианский опыт. И без ориентации на искусство прошлого не существует никакого Попарта, Опарта - ничего. Если бы не было Джотто или Рафаэля, не было бы и Вазарелли, и Стюарта. Поэтому в этом смысле всё искусство находится в христианском эоне, в христианском пространстве. христианство экзистенциально присутствует в Европе.

3-е заседание круглого стола состоялось 4 июня 2010 года в храме св. мч. Татианы при МГУ в рамках выставки ДВОЕСЛОВИЕ/ДИАЛОГ, вызвавшей бурную дискуссию в обществе. Новая тема, которая была поднята на этом заседании, звучала так: нужно ли Церкви современное искусство, что оно может дать христианству? И зачем современному искусству Церковь? Во время дискуссии выступали: настоятель храма мученицы Татианы протоиерей Максим Козлов; настоятель храма Покрова Богородицы в Филях протоиерей Борис Михайлов; клирик Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш); ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии» Сергей Чапнин; участники выставки «Двоесловие/Диалог» художники Гор Чахал, Андрей Филиппов, Дмитрий Врубель, Владимир Куприянов, Татьяна Баданина; искусствовед Роман Багдасаров; обозреватель журнала «Фома» Алексей Соколов; художник Юрий Шабельников. Вела круглый стол главный редактор интернет-издания «Татьянин день» Ксения Лученко. По-видимому, секулярное общество и, как следствие этого, секулярное искусство, заходит в тупик. Критическое или аналитическое искусство, которое господствовало в мейнстриме культурной среды со второй половины XX века, постепенно скатилось до уровня социальной журналистики. Отличить в настоящее время журналиста от критического художника невозможно. Искусство в ХХ веке преодолело все границы, которые определяли эту область, и в настоящее время сказать, что такое искусство, а что - не искусство, уже невозможно. Любой человек может сказать, что он художник, и если он достаточное долго будет это повторять, ему поверят. И при этом уже практически не важно, что он делает. Это проблема общественная. Это не отдельные художники перестали различать границы искусства, а общество постепенно теряет критерии определения себя как социального организма. Это, безусловно, следствие эпохи так называемого Просвещения и потеря связи с корневой культурой. Нам кажется, что спасение как искусства, так и общества лежит в одухотворении их жизни. Это может сделать только вера, тысячелетний духовный опыт Церкви. С другой стороны, применительно к тому, что сейчас называют церковным искусством, есть очевидные проблемы. На практике мы видим в основном реплики и копии разной степени добросовестности и мастерства. Есть несколько имен, которые, наверное, войдут в историю традиционного русского христианского искусства, они более-менее у всех на слуху, но они - абсолютные единицы среди огромного потока иконописных мастерских, которые пишут нечто похожее на XVII век. Оказавшись в любом провинциальном храме, где есть хорошие спонсоры, можно увидеть похожие иконостасы: пятиярусные, каноничные и не очень живые, хотя они сделаны не типографским способом, а кистью. Та же проблема - с церковной архитектурой. Возникает вопрос: неужели у церковного искусства нет на сегодня никакого будущего, кроме возвращения в прошлое, автоматического воспроизведения того, что уже было сделано. Мы сейчас говорим не о каноне, а о языке, стиле, нахождении нерва современности, потому что великие византийские иконописцы V-VI века не похожи на русских XVI века: у каждого был свой нерв. Мы только начинаем говорить о том, что есть необходимость нахождения нового языка православной культуры начала XXI века - живописного, архитектурного, литературного и так далее. У нас нет никаких рецептов, и не следует нас понимать в том смысле, что стоящее здесь - это рецепты. Но для того, чтобы искать этот язык, необходимо разговаривать друг с другом, с теми, кто трудится в области искусства, так или иначе реагирующего на современность. Интересно, что буквально вчера закончилась конференция в стенах Российской академии художеств, на которой обсуждались кризисные явления, которые присутствуют в современном церковном искусстве. Я бы не сказал, что церковное искусство находится в тупике, но определенный кризис оно испытывает. И в частности, именно потому, что многое потеряно после культурной катастрофы, которая произошла в 1917 году. Церковное искусство перестало развиваться в крупнейшей в мире православной стране, а религиозная тема была вытеснена на задворки. Генеалогически современные художники вырастают из так называемого другого искусства, второго авангарда, то есть андеграунда, который стал постепенно развиваться с 50-х гг. Эти художники ставили перед собой, в частности, задачу восстановить связь между религиозными темами и современным искусством - то, что было запрещено в искусстве официальном. Мы знаем имена: Штейнберг, Линицкий, Симаков, Провоторов и другие, это десятки художников. И в том, что нынешняя генерация художников приходит снова с этим к храму, нет ничего случайного, ничего странного. Эти процессы происходили постоянно. Кажется, что сейчас, наконец, должен начаться этот диалог и, возможно, произойдет какое-то взаимное обогащение. Современные художники поймут, что Церковь им полезна не только в качестве пиара. В то же время, мы понимаем, что Церковь вправе ожидать от современных художников более глубокого внимания к своей традиции и, действительно, на путях современного искусства может произойти обогащение и церковного искусства. Если мы будем находить совместные площадки, в идеале - создадим музей или центр современного христианского искусства, если будем решать вопросы о том, кто и какими работами будет там представлен, мы снимем многие проблемы, которые существуют в общественном и церковном сознании по поводу не столько реального, сколько мнимого противостояния. Безусловно, определенного рода радикальные круги с двух сторон будут недовольны, ибо они будут отсечены от этого процесса взаимодействия своей неспособностью к диалогу. Но это, действительно, маргинально-радикальные крайности. Церковь - организм богочеловеческий: человек меняется, и она меняется. Церковь становится силой, выходящей за пределы церковной ограды. И миссионерское начало Церкви замечательно соединяется с различными жанрами и аспектами современного искусства. Современное искусство должно быть частью миссионерской деятельности. И я думаю, это в наших силах.

Гор Чахал. Москва, 2010 г.